наверняка бы не было… несмотря на естественность её мотива.
— Твоя шлюха упакована, — прокурор похлопал по карману куртки.
* * *
В судебном морге было вязко прохладно и пахло ландышами.
— Ну, вот она, — судебный медик выкатил тело Агафьи из холодильника. Поднял покрывало с лица.
Халюкин деловито достал из кармана маленькие ножницы, передал другу. Тот аккуратно срезал прядь волос с головы покойной.
— Господи, помоги! — молвил твёрдо.
— Аминь! — подтвердил прокурор.
Смерть омоложает, а жизнь старит. Зачастую настолько, что приводит к геронтологическому слабоумию в возрасте тридцати лет… судя по прокурору с его штатским дружком.
— Эй, ребята, — позвал судмедэксперт, не в силах додумать, что сказать ещё.
Ребята, между тем, уже почесали к выходу. Услышав оклик, прокурор всё же тормознул. Вернулся к холодильнику, по-свойски обнял медика. И задушевно выдал:
— Понимаешь, Иваныч…
— Нет, — несколько жалобно произнес судмедэксперт.
— Андрюх, подтверди, — попросил Халюкин.
Проще сказать, что всё нормально, чем объяснять, почему так всё мистически хреново. Но очкарику, наверное, виднее с его ментовской колокольни. Бутербродов кивнул в знаке согласия, нервно перетаптываясь на порожке прозекторской.
— Короче, Иваныч, мой друг Андрюха совершил коммерческую сделку, — доложил Халюкин. — Чуть раньше его пыталась отговорить эта покойница, и по совместительству, ведьма, — он ткнул пальцем в труп. — Андрюха её не послушал и вляпался в дерьмо по самые гланды. Его развели, и не кто-то там, а сам дьявол. Как известно, с адскими силами лучше бизнес не мутить… Дьявол и ведьму замочил, чисто в отместку за помощь Андрюхе.
Мистика вне юридических компетенций. И вне патологоанатомических процедур. Доказано опытным путём. Но резать правду о том, какой же прокурор внушаемый лох — по-мужски некорректно. Хотя и оправдано Законом, которому они оба служат. Судмедэксперт тупо моргал, реагируя на чужую тупость. Клин клином… ну или дурной пример заразителен… — как угодно.
— И вот надо Андрюху выручать, — вещал прокурор. — Поскольку сам себя он выручить не может. Сегодня ночью мы забиваем дьяволу «стрелку», где наверняка всё решим к нашей пользе.
— Отрезанные у ведьмы волосы — это важный аргумент при переговорах с сатаной, — дополнил гинеколог, несмело возвращаясь к трупу.
— Да-да! — энергично кивнул очкарик. — В общем, Иваныч, ты не парься за нас, лады?
Раз уже пошла такая пьянка… Бутербродов крепко пожал безвольную руку медика. И сообщил задушевным шепотом:
— Мы на рынок, Иваныч. Скоро смеркается, а нам необходимо купить магические ингредиенты растительного происхождения. Покупка должна состояться строго после захода солнца!.. Рад был познакомиться и всё такое…
Двое верных друзей вышли.
Труп Агафьи бесстрастно взирал пустыми глазницами. А Иваныч всё же поборол желание писать заявление в СБ о служебном несоответствии. Не спеши исполнять приказ по зову долга, за него могут и наказать. Неизвестно, как с этим в других местах, но в полицейских кругах именно так.
* * *
— Чеснок. Базилик. Укроп. Вообще, каков срок действия у раствора?
— Думаю, на несколько часов хватит. Книгу обернул?
— Да, — Халюкин достал из ящика стола томик, завернутый в газету.
Диалог происходил на кухне очкарика. Алиса поддерживала Иришу в сей трудный час, а верные друзья вели свои мистические подготовки. По ходу отошли на перекур к фортке. По стеклу застучали капельки с небес. То ли там наверху уже панихида, то ли слезы радости… не узнаешь раньше, чем исполнишь.
— Дождик заморосил, блин. А газета на книге должна быть абсолютно сухой.
— Спрячешь за пазуху, только и всего.
— А на месте? — риторика осталась без ответа. Так всегда (к слову), когда она состязается с практикой.
Доктор засучил рукава, и стал натирать ладони вязкой жёлтой массой, с непередаваемым запахом.
Халюкин взял с подоконника бутылку и налил гранёный стакан до краёв:
— Вздрогни, Андрюх, от нервячков.
— Ты прав, могу забздеть, — легко согласился Бутербродов. — Минуту.
Андрей Васильевич открыл и закрыл спичечный коробок, ласково огладил книжку, и с наслаждением нюхнул ручки:
— Так. Пепел волос тётки Агафьи. Нимфоманка в газете. Оберегающая мазь. Всё в сборе, — доктор нервно перекрестился. — Очкарик, теперь давай водку.
47. Финальная схватка
Светила полная луна. Игривых облачков не наблюдалось, и небосклон мерцал яркими космическими звёздочками. Невдалеке от злосчастной крестовой пылал костёр, над ним — котелок, в коем что-то булькало. Бутербродов сосредоточенно помешивал похлебку черпаком.
В какой-то момент к вершинам деревьев взлетели слова, сказанные глухим голосом:
— Надо же, купец! Я уж не надеялся!..
Из кладбищенских кустов вылез человеческий силуэт и поплыл к доктору. Ближе, ближе… В свет костра вступил маленький старый хрен. Сморщенное лицо, прядь седых волос, зеленые гляделки. И чёрный плащ с капюшоном.
— Привет, привет! Чего варишь? — ехидный голос был наполнен любопытством до краёв. Сверкнули золотые зубы.
— Здравствуй, — небрежно ответил Андрей Васильевич. — Хочу предложить тебе сердце своего бывшего друга. — Он разогнулся от костра, как можно шире улыбнулся.
— Да ты что! Ну-к, спасибо! Уважил старика! — дедок пошевелил корявыми пальцами, облизал губы длинным раздвоенным языком.
— Имей в виду, не бесплатно… Я, по всем правилам, исполнил обряд на возвращение утраченного. И ты мне должен вернуть всё, чем я владел. Здесь написано, — доктор похлопал себя по поясу, где рельефно читалась книга.
Нельзя уверенно сказать за заговор — будет он рабочим или нет. Только испытание обряда даст ответ. Есть заклинания с «техническим браком», есть и просто пустышки. А волшебники — сущности, производящие колдовство — это вообще мракобесы и жулики, по большей части…
— А то знаю я тебя мошенника… — с угрозой добавил Бутербродов.
— Да ладно тебе, Андрюх! — обиделся старикан и… вдруг шумно потянул носом воздух. — Чесноком и укропом пахнет, мать твою!.. Ты что задумал!?
Старый пердун нахохлился, лицо превратилось в сплошную маску подозрения.
— Я задумал вернуть все свои потери, — прорычал доктор в гневе. — Ты мне ещё поматькай, чёрт тебя возьми! Опять с темы съезжаешь…
Бутербродов возблагодарил Господа, поднёсшего намедни ему стаканчик. Прокурорскими руками, да какая разница. Без алкоголя в крови спорить со старым хрычом было б тяжеловато.
— Меня лечить не надо, сам могу! — яростно завизжал дед, оглядываясь в серьезном беспокойстве. — Где труп Халюкина, дьявол тебя забери!?
У человека есть два события, которые он не может изменить: дата рождения и дата смерти. Всё иное в его мозгах. Бутербродов невозмутимо сплюнул и веско произнес:
— Слышь, пассажир… Труп Халюкина вон в тех кустах, откуда ты сам и нарисовался. Прямо возле могильных крестов. Короче: жри своё мясо, а не хочешь — убирайся! Параноик хренов…
Дед перестал озираться. Вымолвил мягко:
— Андрюх, не кипятись, милок. Станешь тут с тобой… — он пальцами вытащил из кипящего бульона кусок плоти. — Я считаю, что ты сам виноват. Зачем вот ты слушал друзей, книжечку пытался сжечь, а?..
Чёрт опустил мяско в рот. На секунду от наслаждения закрыл глазки.
— Фух! — доктор сдёрнул с головы деда капюшон, обнажив срезанную макушку. Ошалелому взгляду открылись мозги, обтянутые красной кровяной плёнкой. Бутербродов открыл спичечный коробок, и единым броском высыпал пепел на эту плёнку. Мозги неспешно задымились.
По времени действие заняло всего одно мгновение. В следующий миг доктор выхватил из кармана «магический ошейник» (из палаты Агафьи), и опустил на седую голову.
— Я тебя сделал, демон! — запальчиво крикнул Бутербродов. — Давай уже, подыхай!
Через пару секунд старикан оправился от морального шока и стал реагировать. Он отбросил «магический ошейник» и толкнул врача в грудь.
— Не понял… — пробормотал Андрей Васильевич, падая от удара на сыру землю.
— Какое же ты лицемерное говно! — посетовал дед, приближаясь к жертве. — Сейчас я тебя съем.
Из кладбищенских кустов выскочил Антоха. В руках дубина, в глазах ярость. Он споро прыгнул к костру, и по всего размаха ударил старичка по согбенной спинке. Дедуля даже не покачнулся, а вот здоровенная палка сломалась.
— Нехорошо свистеть, особо старшим по возрасту, — заметил старый пердун, беря врача за шиворот и приподнимая как пушинку. Другой рукою схватил Халюкина. — Ну-к, ничего, я сам выступлю и разделочником, и поваром…
Чёрт поднял
